Добро пожаловать! Этот журнал – дневник ежедневных наблюдений за взрослением двух молодых людей – Степана и Ивана. Их восприятие жизни, первые и последующие шаги, взаимоотношения друг с другом и окружающим миром.

Основные действующие лица:
Степан – молодой человек, 2012 года рождения. Обаятельный хулиган, модник и плейбой.
Иван – ещё более молодой человек 2014 года рождения. Пока о нём известно не слишком много, кроме того, что он очень любит поесть, что находит отражение в его фигуре.
Даша – их мама, молодая, любящая и немного беззаботная.
Дима – их папа, он же автор этого журнала.
Бабушка Эля – главный помощник в семье.
Бабушка Таня – главный критик в семье.
Няня Оля – главный помощник с детьми.
Лиля и Игорь – помощники по хозяйству.
Гуннар – сосед. Норвежец. Характер нордический.
Дядя Шашлык – друг семьи, хлебосольный армянин, обожает готовить шашлык.
Животные – дворняги Муся (она же лже-пантера), Дуся (она же лже-овчарка), Плюша (она же Парижская Лиса), Батон (он же Старожил). Кот Рыжик (сам по себе и никому не подчиняется).

В эпизодах многочисленные родственники: дядя Саша – брат папы, тётя Миша – его жена; тётя Настя – сестра мамы; бабушка Женя – мама дяди Саши; дедушки – Володя и Витя; дядя Коля и дядя Миша и многие, многие другие.

Помимо забавных рассказиков про Степана и Ивана в нашем жж можно найти полезные советы интересные ссылки, красивые фотографии и рассказы про путешествия. Журнал обновляется ежедневно, так что присоединяйтесь к кругу наших постоянных читателей! Ура!

19 февраля СИЗИФ 2016

Пару недель назад в Москве случилась оттепель – температура поднялась до нуля, снег начал таять, а многочисленные сугробы набухли водой.
«Настала пора лепки снеговиков!» — смекнул я и назидательно решил приобщить к этому делу Степана – так рекомендует любое пособие по установлению контакта и доверительных отношений между отцом и сыном  и  воспитанию  уважения перед старшим поколением.
Я не Даша – я человек обстоятельный и к вопросу создания  малых архитектурных форм из  снега подхожу  крайне ответственно. Я  внес «лепку снеговика» в свой ежедневник, заранее позвонил домработнице Лиле и попросил подготовить мой непромокаемый  горнолыжный костюм, определил место у детской площадки, где снега было побольше, а результат  нашего со Степой труда был бы виден всем жителям нашего поселка, заблаговременно позаботился о том, чтобы в назначенный час Степу   экипировали комбинезоном и он стоял у двери, готовый  к выходу в открытый космос

Особое внимание я уделил пиару моей акции —   ещё за несколько дней я начал ходить  по дому, при каждом удобном случае  важно поднимая вверх указательный палец и сообщая  всем, что вот, мол, в субботу мы со Степой  собираемся идти  лепить снеговика и чтобы на это время никто ничего с ним не планировал, ребенок был покормлен полдником и снабжен варежками. Домашние смотрели на меня с уважением – сразу видно человек бывалый, обстоятельный, вот так , с кондачка снеговиков не лепит.

Ровно в 16 часов я стоял у дверей и  придирчиво осматривал испуганно притихшего по такому случаю  Степана.  Несмотря на некоторе замеченные мной огрехи, которым я присвоил стаус «незначительные»,  я принял решение выдвигаться. Придя на детскую площадку я осмотрелся…

— Вот идеальное место – сказал я, показывая на возвышенность рядом с качелями.
Степа уважительно посмотрел на  пригорок.
— Ну давай, начинай! Для начала давай сделаем небольшой снежок! – я наклонился и подал пример, зачерпнув  перчатками  снег. Он  был безупречен – липкий, густой и мокрый.
Степа стоял рядом, с любопытством глядя на меня.
— Та-а-а-а-к… Теперь берем снежок, кладем в снег и катим его дальше – я  начал аккуратно катить ещё маленький снежок.

Как я уже сказал, снег был идеальный. Наверное, даже чересчур идеальный. Это как с  горными лыжами для черных трасс  или как с подвеской у настоящих гоночных машин – простым любителям они покажутся не слишком удобными. Обо всём этом я подумал в тот момент, когда буквально через пару оборотов мой маленький симпатичный снежок превратился в огромный  снежный   рулон. Да, он был не круглый, а представлял из себя цилиндр, который не очень походил на большой шар-основание любого уважающего себя снеговика. К тому же он почти сразу стал почему-то  непомерно тяжелым – мало того, что я с трудом его мог катить, так ещё и снег к нему стал налипать столь хорошо, что  почти сразу  накрутился  самый нижний слой  и я  увидел под ногами осеннюю листву, многочисленные веточки, иголки от елок  и прочий сор, который  гадко налип на мой шар-цилиндр. Тем не менее, словно несчастный Сизиф,  я продолжал его катить. Я уже был мокрый от пота, а  чертов цилиндр, напоминающий своими иголками и размером небольшой стог сена, совершенно не хотел катиться, ноги скользили в мокром снегу, из под куртки предательски торчала голая спина.
Я остановился и прислонился к шару. От меня шел пар, прядь волос прилипла к мокрому лбу.
Всё это время Степа стоял молча и участливо  наблюдал за мной.
Шар был настолько тяжелым, что Степе  явно было совершенно нечего делать, при всём желании, даже если бы оно у него и  возникло.
— Я хочу на качели! – сказал Степа. Желание у него явно не возникло.
— Подожди! – вскричал я — Сейчас начнется самое интересное! Нам нужен второй шар! Он будет не такой большой и если ты поможешь папе (я сделал голос максимально ласковым и даже немного заискивающим),  наш снеговик скоро будет готов!

В этот момент я обратил внимание на ряд допущенных мной ошибок.
Во-первых я толкал шар не К, а ОТ того места, где должен был быть установлен  снеговик. Возможно, если бы речь шла о памятнике Петру Первому, это было бы и неплохо, но в данном случае место где мой цилиндр под собственным весом остановил вращение  было не самое удачное  и явно не тянуло на парадное. Во-вторых меня осенило: всё это время я толкал шар В горку! «Ха-ха! Разумеется! Теперь всё понятно! Вот поэтому мне и было  так тяжело!». Но самое страшное было в-третьих: я понял, что у меня нет никаких шансов   перенести  тяжеленное основание снеговика к месту где он должен был быть установлен;   что там где он стоит земля неровная (я умудрился довольно глубоко забраться в горку);  и что цилиндр того и гляди покатится на меня катком, сметая все на своём пути и становясь в размерах ещё  больше.  Из всего этого следовало, что мне придется заново лепить основание.
— Я хочу на качели! – сказал Степа.
— Да-да. Сейчас! Погоди, мы только  снеговика слепим!
Вообще мне хотелось сказать «по-быстрому слепим», но не позволила гордость и   врожденное упрямство, которое ещё называют  волей к победе.

Я взошел на пригорок и начал оттуда катить вниз новый снежок. Дело явно заладилось. Без особых усилий, используя лишь притяжение Земли, я подкатил  огромный волосатый цилиндр к детской площадке. Боротся с его странной формой и мусором у меня уже не было сил.
— Я хочу на качели! – сказал Степа.
— Да погоди ты со своими качелями! На качелях ещё весь год будешь кататься, а снеговика мы если сейчас не слепим, то потом уже никогда не слепим ! (в последнем утверждении к этому времени я был уже абсолютно уверен)
— Я хочу на качели! – сказал Степа.

— О боже!!! – я деланно махнул рукой,  всем своим видом показывая, что тут меня не понимают и художника всякий обидеть может. Оскорбленный в лучших чувствах   этим  циничным, прозаичным   взглядом сына на моё творчество, непонятый людьми, опередивший время,  я стал в гордом одиночестве скатывать второй шар.

По идее второй шар должен был быть не таким большим, но я что-то не рассчитал и он оказался слишком маленьким. Снеговик грозил оказаться слегка…. эээ… толстожопым непропорциональным, скажем так.  Тем не менее  всякие попытки поднять  шар на пол-метра вверх заканчивались неудачей – он был слишком тяжелым.
— Я хочу на качели! – сказал Степа.
— Степа! Ну что ты там  стоишь? Ты видишь – сейчас папа умрет тут под этим снеговиком!  А ну иди сюда, помогай живо! – я был не на шутку раздражен и в первую очередь на себя самого.
Степа вздохнул и, косясь на качели, приблизился ко мне и послушно положил ладошки в варежках на шар.
— Три-четыре-взя-а-ли! – дурным голосом заорал я, покраснев от натуги. Но мокрые перчатки скользили по бокам шара и он оставался неподвижно лежать на земле.
Тогда я пошел на крайнюю меру – я снял перчатки и обхватил его голыми руками,  буквально вгрызаясь ими в мокрый слипшейся снег.
— И…  раз!!! – завопил я и руки мои провалились по локти внутрь шара, расколов его на части. Снег забился в  рукава моей куртки, а  сам  я, потеряв равновесие   упал  на землю.
Степа радостно засмеялся.  Наконец-то ему стало интересно. Он понял смысл этой игры и подошел и радостно пнул ногой оставшуюся  пловинку шара, отчего она  раскололась  ещё на три части.

Я поднялся. Из рукавов втекала талая вода от растаявшего снега. Я взял Степу и молча посадил его на качели.
Затем я скрутил новый шар, поменьше и с остервенением  водрузил его на основание. Шар немного деформировался и у снеговика помимо несоразмерного зада образовалась женская грудь.
«Теперь понятно откуда взялось название «снежная баба»» — злорадно  подумал я.
— Покачай меня! – раздалось сзади
Я раскачал Степу и пошел скручивать  последний, третий шар.

Зловещий Голем равнодушно смотрел на меня бугристой серой головой. Я подошел к нему и,  зачерпнув  снег, прилепил нос. Так Голем стал окончательно  похож на персонажа еврейской мифологии.
Надо было закругляться – стоять рядом с изделием, выдавая своё авторство  было стыдно и неловко перед соседями.  Я  начал сбивать лишние части с туловища снежной бабы. Я был зол, я был очень зол. Лихорадочным блеском глаз и  размашистыми  движениями рук я  напоминал Эрнста Неизвестного за работой.
— Папа! А где морковка? –  спросил Степа и засунул палец в нос.
Про морковку я вообще забыл, как впрочем и про пуговицы для глаз и про ведро. Но это уже не имело никакого значения. Я хотел побыстрей покончить с этим злом. Я хотел, чтобы тот, кого я создал  своими  руками, от этих рук и погиб бы. Только Степино присутствие   не позволяло   мне  насладиться  актом  вандализма по отношению к  неказистой архитектурной форме.
— Морковки нет – отрезал я – нет и не будет, потому что папа забыл про морковку.
— А где у него ручки? – придирчиво  продолжал  издеваться  раскачивающийся на качелях Степа.
Я сорвал с ближайшего куста ветку, с трудом разломал её на две части и  злобно воткнул их  в бока ненавистного снеговика – в  моём  порыве явно  было что-то от ритуалов  вуду.
— Вот ручки. Всё. На этом лепка закончена!
Степа с интересом посмотрел на изделие.
— Покачай меня! – миролюбиво попросил он, переводя тему.

Мы долго ещё качались на качелях, потом я бросал в Степу снежки, потом мы пошли домой вокруг нашего поселка и падали в каждый сугроб, хохотали, я изображал Плюшу, устраиваясь на ночлег в снегу, Степа падал на меня сверху, потом мы  лепили крепость, я проделал руками в её стенах  сквозные отверстия и мы наблюдали из укрытия за лающим Батоном.
Уже стемнело, зажгли фонари, Степа разрумянился, не хотел идти домой, падал в снег, а я падал на него, он радостно визжал, а   я  стучал по стволам  ёлочек, вызывая  лавину  и снег  падал  на нас огромными хлопьями.
Пришли домой мы совершенно мокрые и абсолютно счастливые.

Про снеговика  в тот вечер мы старались больше не вспоминать.

20160202_141534

20160202_141546

20160202_141501

Добавить комментарий

Войти с помощью: 


Июнь 2012

Декабрь 2012

Январь 2014

Август 2014

Сентябрь 2014

Декабрь 2014

Январь 2015

Февраль 2015

Март 2015

Апрель 2015

Май 2015

Июль 2015

Август 2015

Сентябрь 2015

Октябрь 2015

Ноябрь 2015

Декабрь 2015

Январь 2016

Март 2016

Апрель 2016

Август 2016

Сентябрь 2016

Октябрь 2016

Ноябрь 2016

Декабрь 2016

Январь 2017

Февраль 2017

Март 2017

Апрель 2017

Май 2017

Август 2017

Сентябрь 2017

Октябрь 2017

Ноябрь 2017

Декабрь 2017

Январь 2018

Август 2018

Январь 2019

Май 2019

Сентябрь 2019

Октябрь 2019

Август 2020

Октябрь 2020