Поехали с Дашей и Степой в Иерусалим. Поехали мы на автобусе, потому что когда люди едут куда хотят и когда хотят – это на машине, а когда по расписанию – это на автобусе. Так что мы поехали на нашей автобусе-машине строго в тот момент, когда Даша просигнализировала, что Степа уснул и можно выдвигаться. Всю дорогу Степан спал, а потому вел себя хорошо, так что доехали мы благополучно, без потерь.

По Иерусалиму Степа с удовольствием покатался на коляске – проехался по старому городу, съездил к Стене Плача, заскочил перекусить в кафе. Многочисленные лестницы не доставили Степе никаких хлопот — ступеньки Степина коляска преодолевала сама по воздуху. Покачиваясь словно падишах   в носилках под балдахином, Степа обозревал окрестности, а мы с Дашей краснели, пыхтели и пытались не уронить коляску, спускаясь   по крутым ступенькам старого города.

Как пишут в дешевых романах – «смеркалось». Как пишут в плохих сочинениях – «уставшие, но довольные мы возвращались к машине». Степа почему-то непрерывно плакал. У него была соска. У него был компот. В руках он сжимал плюшевую черепашку, которую сам выбрал себе в магазине (глазами похожа на маму). Его коляска была исправна и сама катилась вперед. Но тем не менее Степа был несчастлив.

Даша, тревожно раздувая ноздри как Багира при виде Маугли, сообщила – «Стёпа обкакался». «Причём уже давно» – добавила Даша, запустив руку как Амаяк Акопян куда-то в нутро коляски.

Что делать? Одни, в чужом городе… Ситуация была практически безвыходная. Но… Счастливый случай! Мы проходили мимо ещё не открывшегося к ужину армянского ресторана и нас приютили братья-армяне. Добрые хозяева пустили нас и позволили осуществить необходимые ритуалы с попой Степана. После того, как справедливость под  

Արևիկ է անունդ,

Դու լույսի պես աղջիկ,

Քո աչքերը գարուն են,

Դու իմ երգ, Արևիկ:

Առավոտն է քո տունը,

Բարի լույս, Արևիկ:

восторжествовала, мы покинули прекрасный город Иерусалим и его добрых жителей.

Читать далее…

Степа ест всё. Вернее не ест, а пробует на зуб. Стоит зазвонить моему мобильному, как Степа тут же тянет к нему ручонки и я, в полной уверенности, что он хочет подойти к телефону, передаю ему трубку. Но Степа, вместо того, чтобы быстро поговорить, назначить девочке свидание или договориться с друзьями покататься на сноуборде, тянет телефон в рот и начинает его грызть. Я пару раз пытался ему намекнуть, что телефон у меня хоть и старый, но мне его жалко и вообще он не очень вкусный. Но Степа как будто не слышит. Ну вот что за поколение растет? Какие-то гаджетоманы.

Благодатный климат Израиля видимо влияет на какие-то процессы в области стоматологии. Стоило нам сюда прилететь – как у Степана вылезли ещё 2 зуба. Так что если кому нужно отрастить зубы побольше, или те, у кого их нет вообще, но очень хотят чтобы появились, в общем всех и стар и млад – призываю ехать в Израиль гулять вдоль моря широко открыв ветру рот, как это делает Степан.

Но и не забывайте об осторожности – я вот нервничаю, что Степу теперь  не пропустят на границе – в паспорте-то у него на фото ни одного зуба, а в наличии 6!

С недавнего времени Степан завел себе моду фамильярничать и обращаться к маме – «э-э-ма!» (как будто долго не может вспомнить имя этой симпатичной прислужницы), ко мне «па-па» (крайне редко и как правило глядя куда-то в сторону цветочного горшка), но больше всех повезло бабушкам, потому что им он очень четко и внятно при встрече говорит «ба-ба!» (оно и понятно – папа с мамой в одном экземпляре, а бабушек-то у нас две, так что это слово наиболее часто употребимое).

Всё не заладилось с самого начала.
Наш рейс перенесли на 6 часов, хорошо хоть позвонили и заранее предупредили и мы не сидели в аэропорту. Затем мы очень долго и мучительно стояли в очереди на паспортный контроль – израильтяне ребята подозрительные и одновременно неспешные, но Стёпе и Даше этого не объяснить. Затем мы долго стояли в очереди за машиной в Авис. Затем нам невероятно долго оформляли уже заказанную и оплаченную из Москвы машину. То, что в Херце или в Сиксте занимает минут 7, в Ависе заняло не менее 30. Затем нам дали навигатор в виде Айпада, что само по себе удивительная дикость, поскольку он в машине никуда  не крепится и, видимо, Авис предполагает, что водитель будет ехать и одной рукой рулить, а другой держать Айпад. Про безопасности вождения Авис явно  не задумывается. Хорошо, что с нами была бабушка Эля, которая и выполняла роль держателя Айпада. Но и на этом наши несчастья не закончились. Выяснилось, что если в машину загрузить весь Дашин багаж, то в ней либо нет места для меня, либо для детского сиденья Степы. Слава богу, Даша сделал свой выбор в пользу меня и отказалась от кресла, тем более что его принесли всё грязное, пыльное и прожженое сигаретами. Короче, в полночь по Москве, мы наконец приехали в гостиницу. И что вы думаете? Всё это время Степан, который хотел есть, спать писать и какать одновременно, не проронил ни звука, был очень мил, кроток, послушен, не плакал и только таращил на всех удивленные глазенки. Даша постановила отныне называть его Маленьким Героем, а я чтобы подмазаться сразу  предложил – Большим. Принято было единогласно.

На фото: усталый путник

Мы уехали на несколько дней по делам в Израиль. С нами, кстати, поехала бабушка Эля и Степан. Под этим соусом Даша как обычно взяла с собой полный ассортимент одной Азбуки Вкуса, пары магазинов одежды и трёх аптек. На мой вопрос – На кой черт она тащит в Израиль из Москвы творожки в сумке-холодильнике (!) и пюре в стеклянных баночках (!) как будто Израиль — Дикий Край Только Взрослых, Даша холодным тоном сообщила, что видите-ли «Лёля только что оттуда вернулась и сказала, что такие творожки как любит Степа там не найти». Не, ну раз уж сама Лёля сказала, значит всё! Шансов поехать без своих творожков у нас уже не было. (мне всегда казалось, что творожки не занимают большое пространство в моей жизни, но как сегодня выяснилось я жестоко ошибался).

В результате, конечно же у нас куча чемоданов, перевес багажа и прочие радости людей, навсегда уезжающих на «землю обетованную», но никак не уезжающих на три дня из Москвы.

Зато в самолете с говорящим названием «Леонид Канторович», Степану была оборудована персональная игровая зона где Степа мог резвиться и не пугать ни в чём не виноватых  пассажиров криками чайки.

Как интересно устроена человеческая память… Я помню машину,  стойку двери светлого цвета а на ней маленький плафон с серой клавишей  внизу. И этот плафон светился изнутри. Я не помню куда мы ехали, кто был в машине, у кого я сидел на руках, но я помню этот плафон. Эта машина – «Москвич» принадлежала моему дедушке (никакой другой у нас в семье не было). Дедушка умер когда мне был годик. Если я помню этот плафон, значит у меня в памяти на всю жизнь отпечаталась эта вспышка – удивление от зажегшейся лампочки… это крохотное мгновение, которое почему-то осталось со мной на всю жизнь.

Ещё я помню корешки книг на самой нижней полке в квартире на ленинском. Я ползал по полу, не умел читать, но навсегда запомнил как выглядели эти дермантиновые корешки серого цвета с факелом и тремя буквами ЖЗЛ, которые я, разумеется прочесть не мог, а просто запомнил визуально, как фотокарточку.

Я помню платье бабушки Дуни – папиной мамы. Темно-синее в белый горошек. Я даже помню фактуру ткани наощупь (не могу описать)  и помню на подоле прожжённую дырочку с оплавившимися коричневыми краями. Дырочка наверное была крохотная, но это если смотреть сверху. А если ты совсем маленький и ползаешь на коленях у бабушки, то дырочка приковывает внимание своими неровными краями  и запоминается.

Как странно… Почему я не помню своих бабушку и дедушку по маминой линии, которые умерли, когда мне был годик, но зачем-то я помню корешки книг, прожженую сигаретой дырочку и светящийся плафон в дедушкином москвиче.

На фотографии вверху мне 9 месяцев. Именно столько сегодня исполняется Степе. Он неуверенно стоит на ногах, у него 4 зуба (2 сверху и 2 снизу) и он каждый день пытается сказать «мама». Что он будет помнить, когда вырастет? Клетчатую мамину пижаму? Лампочку над кроватью? Плюшину игрушку? Полёты на руках у папы по квартире? Мы дарим ему столько любви и нежности и так хочется, чтобы он не забыл это.

Утро началось с того, что за стенкой кто-то громко и совершенно однообразно, с одинаковой интонацией произносил:

ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА

Я подумал, что заело диск со степиными сказками и спросонья в одних трусах пошел искать источник звука, чтобы как можно скорей его отключить. Источником звука оказалась няня Нина. Она держала Степу и говорила глядя ему прямо  в глаза:

ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА ЗАЙКА

Стёпа за свою короткую жизнь такого трюка ещё не видал (я, кстати, за свою длинную тоже) и потому с большим вниманием слушал эти однообразные звуки, пытаясь разгадать их смысл.

Оказывается Даша попросила няню Нину не молчать, а разговаривать со Степой. Он и вправду любит, чтобы ему читали вслух, пели песни, но Даша не рассчитала, что словарный запас у няни Нины несколько ограничен и прямо противоположен её исполнительности.

Короче, теперь я точно знаю, какое первое слово произнесет Степан. Это будет не «мама», не «дай» и уж тем более не «папа». Это будет слово ЗАЙКА. И хорошо, если всего один раз.

Сегодня 14 февраля. День всех влюбленных. Поэтому случаю Неуловимый Джо в лице моей жены, не успев открыться во Флаконе, посчитал, что большому кораблю такой фарватер тесен и переехал со всем своим скарбом в Атриум на курскую.

Атриум – это много покупателей, большой торговый центр и необходимость запастись подарками перед чередой праздников — 14 февраля , 23 февраля и 8 марта.

По этому наша квартира представляет из себя какой-то цыганский шатер, наполненный коробочками, пакетиками, какими-то рулонами бумаги, невообразимыми лентами всех цветов радуги, линейками, карандашами, маркерами, тёщей, Дашей с калькулятором, (задумчиво шевелит губами, видимо подсчитывая сверхприбыли), Степаном, пускающим слюни на премиальную продукцию и собакой Плюшей самозаворачивающейся в дизайнерскую бумагу.

Надо сказать, что Даша, словно дядя Поджер из известного произведения Джерома К. Джерома, привлекла к работе всех – я отвечаю за рекламу, водитель Миша давно пересел на грузовик и круглосуточно возит какие-то коробки по Москве, мои знакомые Влад и Артем непрерывно для Даши красят в синий цвет и строгают столы и стеллажи, мой брат Саша делает логотип на компьютере, бабушка Эля оказывает юридическую поддержку (в свободное от работы на Дашу время она выигрывает суды у налоговой на сумму 200 миллионов рублей), бабушка Таня присматривает за няней Ниной, которая в свою очередь присматривает за Степой, сестра Настя помогает торговать, а мой бухгалтер Вероника дает консультации по учету и контролю за движением товара. В принципе больше привлекать просто уже некого.

Зато! Вот как выглядит Дашин корнер в Атриуме:

Читать далее…

Странно, что Даша при всей своей невероятной любви к Степе совершенно не умеет и не может с ним разговаривать. Она может строить рожицы, может дуть щёки, но дальше деланья пальцами козы её фантазия уже не заходит.

Другое дело я. Частенько, долгими зимними вечерами, мы со Степаном ведем неспешные беседы, сидя на мягких диванах обсуждаем новости, ситуацию на ближнем востоке и в секторе Газа, ядерную угрозу Северной Кореи, ставки рефинансирования банковской системы США и, конечно, политическую обстановку в России. Даша каждый раз удивляется:
— Ну как?! Как вот так ты с ним разговариваешь? Я вот вообще не могу себя заставить!

А мне нравится. Я вообще люблю пообщаться с интересными людьми!

На фото:  Степа не доволен качеством отечественного  тв